Бить или любить

Я всё чаще думаю о том, как трудно найти ту самую «золотую середину», когда речь идёт о заботе о себе. С одной стороны бесконечное самобичевание: требования, завышенные ожидания, нападение на себя за каждую ошибку, за любое «плохое» чувство. С другой – безграничный пофигизм: «а, да всё равно», отрицание реальности, всемогущее отыгрывание, когда кажется, что можно не замечать последствий.

И между ними, та самая неуловимая точка равновесия, где можно честно сказать: «Мне нужно то, что требует заботы, любви, понимания». И начать это делать. Не из идеальной любви к себе (это слишком громко и пугающе), а из простого: найти работу, которая не так сильно бесит, как остальные; ходить на прогулки, потому что это помогает; заботиться о своём питании, не впадая в жесткий контроль.

Потому что внутри каждого из нас живёт тот, кто нуждается в этом. Просто он спрятан под слоями ненависти к себе, под слишком высокими требованиями, под страхом, что если я начну себя жалеть, то совсем развалюсь или стану слабым.

Искренняя забота о себе – она пугает. Она требует усилий. Она не даётся раз и навсегда. Это ежедневное решение: в этой ситуации, в эту минуту не скатиться в крайность. Не добить себя критикой. Не сбежать в «а мне всё равно». А просто сделать маленький шаг в сторону своего живого, уязвимого, достойного тепла «я».

Как везде приходится балансировать. Искать свой центр тяжести. Учиться быть себе не идеальным родителем, а просто достаточно хорошим. Тем, кто может выдержать и ошибки, и «плохие» чувства, и желание иногда всё бросить. И при этом не перестать замечать, что внутри есть тот, кто нуждается в заботе.

Эта мысль перекликается с тем, о чём писал Дональд Винникотт. Он говорил о «достаточно хорошей матери» – не идеальной, а той, которая может ошибаться, но при этом оставаться рядом и восстанавливать контакт. Мне кажется, к себе мы тоже можем быть «достаточно хорошими»: не требовать совершенства, но и не бросать себя в момент неудачи.

И ещё, Мелани Кляйн, которая описала депрессивную позицию: способность удерживать вместе любовь и ненависть к одному объекту (в том числе к себе), не раскалывая его на «хороший» и «плохой». Это и есть та самая внутренняя устойчивость, которая позволяет не метаться между самобичеванием и пофигизмом, а просто продолжать заботиться, даже когда сложно.

Может быть, в этом и есть искусство жить с собой: не избавиться от трудных чувств, а научиться их выдерживать, не разрушая себя и не уходя в иллюзию, что «ничего не надо». И тогда – шаг за шагом – появляется то самое «хорошо жить». Не идеально, а по-настоящему.